Как я побывал на концерте Джерри Ли в Москве
Я тогда только поступил в аспирантуру, был робок и сдержан,
никаких ярко выраженных музыкальных пристрастий не имел. Мне нравилось
кое-что из кантри, кое-что из блюза, и меньше всего я мог вообразить себя в
роли «фаната», для которого мир сузился до песен любимого исполнителя. И тут
вдруг мне звонит моя институтская учительница английского (мы хорошие
друзья) и предлагает сходить с ней на концерт Джерри Ли Льюиса: «Это,
конечно, не ваше, - сказала она, - но вам будет любопытно». До этого момента
я не знал о Джерри Ли ничего. Более того, я спросил у мамы: «Мам, а что ты
знаешь, к примеру, о некоем Джерри Ли Льюисе, на концерт которого я завтра
пойду?» Мама сказала, что это тот, чьи родители заложили дом, дабы позволить
юному дарованию играть на пианино.
И вот я у дверей концертного зала в ожидании запаздывающей учительницы. Я
развлекался тем, что наблюдал за публикой. Она делилась на несколько
категорий: заклепанные в кожу молодые, лохматые, как Бетховен, парни с
банками пива «Туборг», приличные парочки и сорокалетние лысые мужички в
потертых джинсах, оглядывавшие друг друга с видом членов закрытого клуба.
Между тем в зале народу было не очень много, и мы решили при удобном случае
пересесть поближе. Сам концерт начался очень расслабленно, в какой-то мягкой
домашней манере: чуть-чуть подвыпивший (это следовало из дикции) ведущий
поприветствовал всех как закадычных друзей и объявил какую-то нашу команду,
название я запамятовал. Молодые ребята очень бодро отыграли несколько
рок-н-роллов, после чего на сцену взошли янки. Из инструментов были
синтезатор, барабаны, две гитары и электронное пианино. На синтезаторе была
женщина в стиле рок: кожаные джинсы, испитой голос - она представила всех
остальных членов группы, коротко рассказав о каждом, а гитарист представил
ее. После опять появился русский ведущий и доверительно сообщил, что, мол,
на детях природа, отдыхает, но дескать, это не совсем так, - и позвал на
сцену дочь Джерри Ли. Саунд американцев был принципиально иной - мощнее,
богаче. Это был первый живой концерт, на котором я присутствовал - и то, что
поначалу казалось громким, теперь накатывало на тебя пульсирующими волнами.
Наконец дочь ушла, и позвали Киллера. Прошло какое-то время, и из левого
угла сцены под рев аплодисментов к пианино не спеша подошел он - тот, чьи
родители заложили дом ради таланта сына. Он казался высоким и худым и был
одет не хуже какого-нибудь атташе по культуре: черный костюм, белая рубашка,
галстук.
«Меня зовут Джерри Ли Льюис» - только и сказал он и сразу как врубит. Звук
рояля перекрыл все, бешеный темп стаккато и мощный голос - можно было бы
написать так, но, право, это ни к чему. Словами здесь ничего не скажешь.
Через несколько минут пожилой благообразный дядечка, сидевший на
сиденье передо мной, вскочил, сбросил пиджак и стал отплясывать какой-то дикий
вакхический танец, а через пятнадцать минут и сам Джерри запустил своим
галстуком за спину, и тот, описав дугу, опустился на плечо гитариста.
Затем настала очередь пиджака, потом, сделав паузу, он засучил рукава и тут
впервые я увидел то, что мне давно обещала учительница: следующее соло
Джерри отыграл локтями, а последнюю ноту взял лакированным ботинком. Про зал
я молчу: сидящим надо было думать, как бы тебе по башке не заехали
руками те, кто рокенролил вокруг кресел и в проходе. Я просто обалдел, было
чувство, что душа расстается с телом. Очень хотелось встать и бесцельно
куда-нибудь побежать. Периодически народ орал: «Джерри, Джерри» «Great balls
of fire!», «Whole lotta shakin'!» - Джерри исполнил и то и другое, а в конце
встал, аккуратно откинул ногой назад стул, подошел к пианино, дотронулся до
клавиш задом и под неутихающие овации стал обходить членов своей группы,
не прекращавших играть. Постоял немного рядом с синтезатором, поиграл с той
дамой в четыре руки и ушел. Барабанщик крикнул пару слов по-русски и
запустил в зал своими палочками. Если бы мне надо было описать все одним
коротким предложением, это было бы: «Невероятное ощущение жизни». Учительница,
повернувшись ко мне, сказала: «А ведь ему уже за 60».